October 19th, 2017

Немцы

Мы недавно прокладывали маме новый трубопровод. Мне очень понравилось. Во-первых, всё расхреначили вокруг трактором. Часть забора убрали, вырыли на мамином газоне огромную яму, я в ней ходила и спрашивала у мужиков, было ли б меня видно немцам в войну.  Они измеряли взглядом глубину, щурились, доставали рулетку и говорили: "Вряд ли. Два двадцать". Дорогу на улице тоже разрыли. В доме грязь от сапог. Следы заканчиваются у дыры в подполье. Такой медленный апокалипсис— рррраз и пиздец.

Мне нравилось заваривать крепкий сладкий чай, выходить на улицу и громко всасывать его в себя губами. Крякать и закуривать. Я была в фуфайке и резиновых сапогах. Мне казалось, что про меня снимают кино, и если камера вдруг наведётся на меня, я должна быть крайне кинематографична.
Поэтому я ходила вдоль траншеи, часто приседала на корточки и орала мужикам: "Ну чо там?"
Мне казалось, мужики тоже думали, что про них снимают кино, потому что они очень кинематографично орали мне в ответ: "Хуёво. Чо".  
Во-вторых, все соседи, вывалили на улицу смотреть яму. Мужики, бабы, дети — все. Я тогда вспомнила, как солидно смотрелись мужики с рулеткой, и взяла её себе. Ко мне подходил то один сосед, то другой и спрашивал: "Сколько?" Я отвечала: "Два двадцать". Сосед недоверчиво кривил рот и говорил: "Да ну нахуй". Тогда я изящным движением руки доставала рулетку из кармана фуфайки и совала ее измерительное полотно в траншею. Победоносно смотрела на соседа, а сосед кивал: "Даааааа". 

Мне очень нравилось ходить с рулеткой вдоль длинной траншеи и как будто бы доказывать её глубину, ширину и равномерность. Никому на самом деле это было не нужно. Но человек так устроен, что яму нужно измерить рулеткой, а лужу сапогами. Ничего бы это не дало соседям. Они бы не смогли как-то использовать эту информацию, но будь я на их месте, я бы тоже подошла к яме и спросила бы: "Сколько? Да ну нахуй".

Еще мне очень понравилось, что все подходили друг к другу и говорили про жизнь. Оно так и бывает обычно у русского человека — когда рядом глубокая яма, сразу хочется поговорить про жизнь. Как бы напомнить себе, что яма пока не твоя. Я узнала множество рецептов приготовления дичи. Узнала, у кого какой родственник сидит в тюрьме, а у кого скоро откинется. И вообще, много всего интересного. Ничего из того, что я узнала, я, к сожалению, не запомнила. Даже имя брата Валеры, который скоро выйдет из тюрьмы.
Водопроводчики красиво орали на тракториста из ямы: "Трактор есть, а роем мы!" И так несколько раз. Почти стихи.

Апокалипсис как могли заровняли. Я делала скорбное лицо, а мне говорили: "Это ничего. Это ничего".

Следующие несколько дней я лежала с температурой, но это ничего. Даже если наступит апокалипсис или придут немцы, я знаю — мы победим. Или по крайней мере  будем кинематографично смотреться через камеры дронов на мониторах инопланетных кораблей.

Электричество

Однажды у нас в деревне вырубили электричество. Я уже и забыла, как это бывает, когда по улице ходят толпы. Толпы ходили все чрезвычайно довольные и жаловались на отсутствие электричества. Ходят парами, группами, встречают друг дружку, улыбаются, смеются, но неудобно ведь друг перед другом, что электричества нет, а ты доволен и счастлив. Что это за пир во время чумы? Поэтому, когда встречали знакомого (а знакомые тут все), сначала смеялись, а потом вдруг вспоминали про электричество и вообще причину встречи, резко хмурились и говорили: "Вот бляди, электричество отключили. Когда будет, не знаешь? Вот бляди".  И ему нужно было ответить: "Охуели совсем, даааа".  И так говорил каждый. И даже я. 
Иногда такое бывает на похоронах. Когда: "Вася! Вася! Как жена, хаха, как дети? Да хорошо, баню построил! Дааа, жалко Петра Петровича. Хо-ро-ший был чеее-лооо-вееек".