May 18th, 2015

самарисовалаже

не-вы-но-си-мо

Заезжала на дачу к родне сегодня. Тётя Валя (мама моего троюродного брата Андрея) говорит: "Невозможно вас отдельно слушать, а уж если вместе собираетесь, так вообще, хоть помирай от тоски. Андрей садится рядом и терзает меня вопросами о важном. Мама, говорит, ну вот зачем мы живём. Если бы я только знал, зачем. Если бы я только знал, есть ли там что-то после нас. Есть ли что-то кроме нас..." Таня, говорит тётя Валя, ну вас же просто не-вы-но-си-мо терпеть. Я очень смеялась.

Андрюха может позвонить мне в любое время и начать рассуждать, иногда ему очень тоскливо, я знаю это чувство и говорю: "Андрей, я люблю тебя, слышишь? Я всегда буду у тебя. Ты слышишь меня?" Слышу, Таньк, я тоже у тебя.
Господи, как же всё это невыносимо важно.
самарисовалаже

Язык в носу и Боженька.

Была зима 95-го, мне было 12 лет, когда я впервые поняла, что людей может не стать, что существует конечность нас, не рука или нога, и даже не голова, а полная необратимая конечность. Меня отправили в детский санаторий, а когда мама забрала меня, я ревела несколько дней подряд. Меня даже в школу не отправили сразу. Я только и делала, что ревела. Я трогала маму, папу и спрашивала: "Обещайте, что мы никогда не умрём". Им приходилось обещать, а я кричала, что они всё врут, плакала и обнимала их.

Иногда мне кажется, что тот день, когда я это вдруг поняла, никогда не кончается. Как будто кто-то в тот день вшил в мое горло ком и ушёл. А я осталась.

Иногда люди говорят, что смысл жизни в счастье. Но вдруг, вдруг всё наоборот. Ты придешь и скажешь: "Господи, я все эти 82 года была до опизденения счастлива, улыбка не сходила с моей морды, я жила, пританцовывая! Да я сама музыка с поэзией! Я жила как ручей! Как солнышко!" А тебя встретит там бородатый Боженька и скажет: "Счастье? Кто тебе сказал эту ерунду? Страдание - вот ваша миссия. Иди назад и переживай свою жизнь, дострадовывай нормально и не отлынивай, как в прошлый раз".

Впервые за несколько недель нашей общей семейной собаке стало легче. Курай стал бегать и улыбаться. Я сказала ему за время , когда ему было плохо, столько добрых слов, что теперь как-то неудобно. Он всегда серой скотиной, волосатой сволочью, курасей-говнасей. А тут стал самым лучшим псом на свете, самым любимым медведем и пирожком. И все время, пока Курай был пирожком, ком в горле становился всё больше и больше, не ком, а пирожище с гвоздями. А сегодня, наконец-то все стало как прежде. Привет, говорю, зараза слюнявая. А зараза ответила: "Я хочу колбасы". Вообще, это даже как-то непривычно - вдруг стать счастливой, потому что кто-то весело и задорно засунул тебе в нос язык.