May 12th, 2015

самарисовалаже

Больно

Вчера отрезала себе кусочек пальца. Очень ревела. Сидела на полу и рыдала в голос. А тут еще кинематографичность нарисовалась - на белом кафельном полу - лужи крови, очень эффектно, и от этого еще жальче себя. А еще жалко, что кусочка теперь нет. Меня кусочка. Я кусочек к себе прикрепила, но не факт, что он прирастет. То одно, то другое, всё как-то грустно, и вот часть себя я отрезала. Нет больше меня целой. Таньки нет. Недотанька есть. Огрызок, блять. Анька. Нька. И я очень плакала. Да и больно просто.

Если какой-то негодяй думает, что распиздяям жить легко, то он очень ошибается. Я однажды забыла ногу в грузовике. Сама вышла, а ногу забыла. Она очень удобно у меня там стояла. И я лицом в асфальт. И тоже плакала.

На руке у меня есть шрамы от гитарной струны, потому что я очень красиво пою. Я так страстно пою и играю, что у меня струны рвутся, а потом кровища хлещет, но я не перестаю играть, кровавыми руками так и продолжаю брякать: "Плааачет девушка в аааавтомате, перепачканное лицо". Но я тоже плакала, потому что больно.

Однажды муж привез меня на девичник, а я так была рада, что забыла вся выйти из машины. Я вышла, а голову забыла. И я закрыла дверь. Я ей хлопнула себе по лицу. Потом открыла и снова плакала. Девочки спросили, что у меня с лицом, и я сказала, а они все не понимали, как можно забыть лицо в машине.

Я недавно для себя открыла новое понятие - скорбная улыбка. У мужа моего все время скорбная улыбка. Хочется засмеяться, но неудобно, ведь я же реву.

Я, наверное, и умру по какой-нибудь нелепой своей рассеянности. Так обидно. Ведь хотелось бы - героически.
самарисовалаже

и о юморе

Я очень люблю, когда люди смеются над моими шутками, но однажды был перебор. Я была на одном празднике в гостях. Рядом со мной за столом сидел какой-то мужчина. Мужчина поддавал, как и все остальные. На любую мою искромётную шутку он реагировал так - он повторял последнее моё слово, дико ржал и хлопал ладошкой по столу. Сначала мне это очень понравилось, наконец-то, думаю, нашёлся умный человек, который оценил моё остроумие. Я чувствовала себя великим человеком, которого записывают в блокнот, так ценно каждое слово. В конце вечера мужчина каждый мой шорох воспроизводил повторно, ржал и заглядывал мне в глаза. Ахпахахаха! Таня, Ахаха, ой я не могу. Из глаз его текли слезы, он буквально лопался от смеха. Мы выглядели так, как будто я заплатила ему за смех, но сильно переборщила с суммой. В конце вечера я молчала и старалась не шевелиться. С тех пор я не шучу. Никогда.