April 23rd, 2015

самарисовалаже

Принцессы не пукают

Когда мне было лет 16, я встречалась с замечательным мальчиком. Он был кудрявым и голубоглазым. Он любил меня до слёз, это облако из роз просто какое-то, так Александр Серов никого никогда не любил. И называл меня "лунькамоя".

Но однажды я отравилась любовью, у меня случился понос и рвота. Любовь была очень-очень сильная, потому что дристала я дальше, чем видела. И я слегла. Ложилась я на короткие промежутки времени, потому что нужно было постоянно подскакивать и мчаться к туалету. В конце концов, мчась, я стала опаздывать. Пунктуальность меня подводила. И я обставилась всевозможными ёмкостями в виде вёдер и тазов. У меня подскочила температура под 40. Мама и папа переживали и лечили. Но вдруг у мамы появилась замечательная идея - позвать милого моего юного принца с кудрями к моему будуару.

Мама сказала: "Если он любит тебя, его не должно это напугать". Я сказала: "Мама, мне кажется, это не тот скелет в шкафу, который надо показывать". Но мама решила, что мне нужна поддержка. Срать, держась за руку принца, гораздо приятнее. Этот процесс приобретает возвышенность. Наверное.

Пришёл Михрютка. С розовыми щеками, с пухлыми губами, с голубыми глазами пришёл. Наверное, он мчался ко мне и думал о том, как у лунькиего мигрень. Пришел и стучит мне в дверь комнаты, Лунька, говорит, ты как там? Я ответила ему милым девичьим "Буууэээээ". Михрютка, кричу, умоляю тебя свали. Но Михрютка кричал в ответ - дура что ли, совсем охренела, я тебя хоть как люблю, сдохнешь там на горшке и не увижу тебя больше.

В инфекционку меня везли втроем. Мама, папа и Михрютка.

Через месяц Михрютка со своими родителями уехал жить в другой город. Он был единственным мужчиной, который узнал обо мне всё. И даже чуточку больше.