December 30th, 2014

самарисовалаже

Ахахабля

У меня есть родственники. И часть их – интеллигенция. Так они о себе и говорят: «Мы, интеллигенты, считаем, шта…» В основном, как и любой дебил, мнящий себя интеллигентом, они считают всякую хуйню. Иногда за столом они об этой хуйне величественно заявляют. На это я не могу отвечать ничего, кроме: «Ахахабля» Ахахабля мой верный помощник во всём. Мой личный попугай на плече. Раньше у меня был попугай Штобля, но он сдох, не смог смириться с реальностью, и я завела Ахахаблю.

Однажды моя интеллигентная родственница снова заявила о своей интеллигентности, и я попросила ее объяснить, что она вкладывает в это понятие.

Родня что-то мямлила о высшем образовании учителя младших классов и общении с умными людьми, типа учителей химии, математики и литературы, иными словами, с иной нашей сельской интеллигенцией. Я заткнула Ахахаблю и высказалась. Говорила я матом, задорно и горячо. На словах «сжечь к хуям» муж пнул меня ногой, не дав мне закончить – кого сжечь. И предложил всем выпить. Потом он сказал мне: «Таня, ты запугала всю родню». А я ответила, что а вот нехуй.

Однажды нашенская учительница литературы впихнула мне книгу Андрея Малахова с его автографом и сказала, что он, оказывается, не только интересный человек, но и писатель. Тогда-то Штобля и издох.
самарисовалаже

Дед Мороз

Мой отец был одним из самых великих отцов. У него был борода из рыже-седых волос, и одно это могло причислить его к великому клану Бать.

Я посмотрела фильм про Санту и расплакалась. Муж сделал то же самое. В фильме еще была зубная фея. Я помню, как иногда натыкалась на папины зубы пятками. Папа в молодости работал на вредном производстве.

С папой фотографировались на улице. Я им ужасно гордилась. Я держала его за руку в супермаркете. Он был седым и лохматым. Папа много матерился. И очень любил, когда материлась я. Папа читал мой жж. Я хотела бы родиться папой.

Однажды папу приняли за священника. Бабушки кинулись ему в ноги, он дал им поцеловать свою руку, сказал: «Ступайте с Богом. Благословляю». А потом заржал и подмигнул мне: «Я дал им, чего они хотели, бля».

Папа дал мне всё. Волшебство и сраную рутину. Выживание и комфорт. Он мой бородатый волшебник. Я заплетала ему косы из бороды, целовала в усы. Он стал седым, лишь немного выглядывала рыжина-рыжесть.

Он всегда ставил ёлку. Он любил меня. Однажды он сказал мне на солнце: «Ты нахуя покрасилась в рыжий?» А я ответила, что папа, ёптель, это я, это мой природный цвет. Наш цвет. И он потрогал мои волосы, рассыпал их в своей руке и одобрил.

Иногда я сморю в окно и знаю, что мой Дед Мороз там. А еще у меня эльфийское ухо. Одно мое ухо совершенно уродливое – с острым концом. И я думаю, что это не напрасно. Как будто бы мой личный Дед Мороз оставил мне его для чего-то.