May 5th, 2014

самарисовалаже

Палка

Сидим с Андреем вчера, никого не трогаем, у костра на берегу, в деревне. Вдруг из кустов выходит сильно пьяный сосед Максим и говорит о том, что мы все не виделись лет 20-30, а это, говорит, дохуя. Да, отвечаю, это очень много, хоть и вижу его каждый день. Я пошла за дровами и слышу, как Максим говорит Андрею: «А с Танькой-то мы твоей целовались! Ой как целовались! Как засосемся, бывало…» Я подхожу к соседу с палкой и говорю: «Не хотите ли Вы получить многочисленные ушибы по голове за столь наглую ложь?» «Да, ладно, Тань, ну что ты так реагируешь?» - как бы предлагает перемирие мой сосед. «Нет,- говорю. - Извольте получить по черепу!» «Так то же было в детском саду, нам по три года было!» - настаивает Максим. Надо сказать, что в три года меня в деревне и не было, да и в садик я пошла лет в 5.

Доколе бля мне будут приписывать лобызания и еблю  совершенно посторонние люди? Раньше я очень переживала по этому поводу и даже однажды в старших классах, когда узнала про очередную свою интересную проделку, нанесла себе несколько телесных повреждений с горя. Как же так, думала я, за что.

Слухи и сплетни обратно пропорциональны величине палки. Словесной или реальной. Вот и в конце нашей дружественной встречи оказалось, что я уже не целовалась с соседом на лавочке вечером в молодости, да и не в детском саду, да и не я, да и не он, собственно.

самарисовалаже

Тайна

Когда мне было 12 лет, мы с девочками решили: а давайте пойдем из школы домой без трусов? Здесь не было ничего из пошлого, прости господи, взрослеющего организма, в 12 лет я была маленькой. Мы просто решили обмануть мир. Надо сказать, была зима. На нас были длинные, цветастые шубы из синтетических несчастных зверей.

Мы шли под руки, зыркали по сторонам и ржали. Никто не знал, что четыре девочки с портфелями идут домой без трусов. У нас была тайна и протест. Что за протест, мы сами не знали, но мы все были очень довольными, что наебали мир и систему. Положено в трусах! Ха! Хуй вам всем!

На следующий день в школе мы чувствовали себя героинями. Мы перестали просто и бессмысленно делать уроки, бегать просто так по коридорам. Мы поняли, что можно делать что-то важное.  Мы были уверены, что никто никогда не делал ничего более распиздяйского.

Спустя много лет мы все вспоминаем этот день. Я, Юлька, Оля, Танька. Это связало нас на всю жизнь. Это дурацкое, пережитое вместе счастье.