December 18th, 2013

И умер.

Никак не пойму. Недавно на одном спектакле актер сказал что-то пафосное и многозначительное. Зал зааплодировал. И актер не смог остановиться, он постоянно смотрел в зал и крякал, кашлял, и нес какую-то хуйню. И всем стало неловко. Зрителям, актерам на сцене, они пытались его остановить, но этому мужику было насрать, звездный час настал, и не покупаться в своей значительности он не мог, он пытался продлить момент, растянуть аплодисменты.

Другой актер в другом спектакле почти все время молча стоял в толпе, он вел себя как будто ему сказали стоять, это было невероятно просто и честно. На сцене что-то происходило, все говорили, ходили, бегали. Я смотрела только на него. А он стоял в стороне. Потом персонаж актера так же молча умер, жопой и спиной к зрителям. А я блин заревела. И ушла в антракте.

Хуюле, блять.

Некоторые часто говорят так: «Россиииия, хуле». У меня знакомый, когда приезжает из Германии всегда так говорит. Увидит наши местные некрасивости и россиит. А прожил тут лет 25 и ничего, на балалайке рядом с медведем играл в шапке-ушанке. И кажется иногда, что едут они сюда, чтоб этак хихикнуть презрительно, посмотреть на тебя сверху вниз и снова протянуть: «Россиииия, хуле». Как, мол, ты тут живешь. А я мало того, что россияхуле, так еще и колхозблять. Натурально.

Это как если бы какой-нибудь интеллигент в шляпе, очках и с тростью нашел бы самую смачную кучу говна, подозвал бы толпу народа, сел бы в нее, измазался и с удовольствием и презрением сказал: «Говно, хуле».

А зачем сел? Зачем сел, спрашиваеццо? Хуле, блять?