(no subject)

Я стала очень скучным человеком. Мне как будто ничего эдакого не надо. Наверное, всё может измениться, но пока я очень хорошо себя в этом чувствую.
Зиму, например, полюбила. Никогда не любила, а так было хорошо зимой, что я опять ее жду. Хорошо - никак. Снег, снег, снег, почистил двор, темно, тепло, птиц покормил, котов почесал - и всё. Не ждешь ничего и ничего поэтому не боишься.
Андрей часто говорит, что надо что-то делать. Идти куда-то, отдыхать где-то, развлекаться как-то, с кем-нибудь говорить.
Я спрашиваю: "Тебе плохо? Нет? Хорошо? А зачем идти куда-то, если тебе здесь хорошо?"
И не то чтобы мне было лень.
Мне хорошо с мамой, со свёкрами, посидели, попиздели. Я не хочу ни с кем спорить, рассуждать о высоком, делать вид, что я что-то понимаю больше, и чужое-то мнение мне стало неинтересно.
Я книжку прочитала - я ее прочитала. Если мне интересно от кого-то другое узнать - пошла и нашла в сети. Прочитала, спасибо. Мне лень надевать теплые штаны, застегивать куртку, наклоняться, чтоб застегнуть ботинки, потом опять же домой возвращаться или сидеть с гостями до ночи, чтоб узнать чье-то чужое мнение.
Мне с мамой хорошо, с Андреем. Захотел - попиздел О Чём-то, не захотел - о том, как лучше тушить свиные ребра.
Я недавно шла домой, открыла калитку и остановилась покурить, потому что пока человек курит, он останавливает время, время раааастяяягивается, пока ты затягиваешься и выдыхаешь. Я остановилась, передо мной был мой дом, терраса, а на террасе цветы цветут в горшках. Вот мой дом. Я вернулась. И этот пейзаж - лучший.

(no subject)

Каждый мой выезд из города превратился в невероятное приключение. У нас есть классный и дешевый магазин-склад-холодильник прямо на въезде в город. Квадратов всего на сто или меньше. Вагончик с рефрежератором что ли. Можно не ехать в настоящий Город, а купить много прямо у черты его, через сорок километров от деревни. Мы прибегаем сегодня туда уже по пути домой. А в Город мы всегда готовимся с вечера и тщательно красимся утром. И мама всегда говорит, что мне нужно купить модный платок, штаны, кофту или ботинки для Города. Мы выходим сегодня из этого магазина говорливые и уставшие. Продавцы с нами болтают, предлагают купить что-то ещё. Я отвечаю, что мы ужасно голодные, что мы бы с удовольствием, но так не делается. Так нельзя. Они соглашаются. Мы идем, продавцы выходят из магазина следом, кроме нас никого, и одна из них говорит другим с какой-то нежностью тихо: "Деревенские это". У меня сначала страх - разоблачили. А я ж всю жизнь городской хочу казаться. Какой платочек ни повяжи - деревня. Как ни выебывайся - деревня. И в носу защипало. А вдруг они тоже. А потом ласково подумала: "Да и хуй с вами, шалавы городские".

(no subject)

Новости: была с мамой в магазине. Мама перед поездкой говорила, что надо снять пальто сразу после и повесить его на несколько дней проветривать на улицу. В магазин мы собирались чуть ли ни презервативы надевать. Но на кассе мама сняла маску (а то продавец не слышит) и сняла перчатки (а то неудобно).
Я, кстати, после каждого выхода в свет промываю нос и горло соленой водой.
Агрессивный мир Города меня поборол, я проявила слабость на заправке и сама офигела, что ничего забыла и как быстренько я становлюсь ядовитым говном. От этого лицемерно стыдно - это когда понимаешь, что это стыдно и плохо, но всё же тайно гордишься собой.
Спросила девушку, с чем слойка на витрине. Девушка рявкнула мерзким голосом: "Ну там же написано!" И тут же переспросила, какой бензин. А я ей уже говорила!!!!!!!!! И я по слогам произнесла: "Де-вя-нос-то-вто-рой". Мы очень ядовито друг на друга посмотрели, как в индийском кино заклятые враги.
Я всю свою жизнь страдаю остроумием на лестнице. Это когда ты задними умом придумываешь ядовитые ответы обидчику. Когда ты, условно говоря, уже вышел из помещения.
И тут села в машину, и подумала за девушку: "А, да, конечно, девяносто второй. Это же ваш хёндай солярис". И заулыбалась.

(no subject)

Подруга рассказала:
Пока они с мужем были на работе, к ним во двор пришла какая-то незнакомая женщина с собакой и в красном, отвязала их кобеля, повязала свою суку с ним и ушла.
Я стала задыхаться от восторга так, что не смогла ржать.
Светка сказала, что найдет эту женщину и набьет ей морду. Женщина с сукой по слухам — чья-то гостья в деревне. Я подозреваю, что это правда, потому что в красное только городские шалавы одеваются. Светка разъезжала на машине по деревне и искала бабу в красном, чтоб набить ей морду.
Та же Светка несколько лет назад поставила себе во дворе бассейн, а когда вернулась с работы, увидела толпу людей с соседней улицы в бассейне, рядом на табуретке сидела ее охуевшая мама и щелкала семечки, глядя на это всё. Светка спросила маму: "Мама, а ты чего их не выгнала?" Мама сказала: "Я думала, что так надо".

Нам на заборе написали "суки" каким-то жиром, и теперь мы везде навтыкали видеокамер. Ну и до кучи - в прошлом году нашему товарищу во время массажа в Тайланде оторвали руку, ну как оторвали - порвали мышцы, он потом в Новосибирске делал операцию. Я думаю в этот пост писать вообще всю поебень. Почему бы и нет? Мне кажется, эта фраза меня окружает - "почему бы и нет".

(no subject)

Я была подписана на психолога. Не помню, как это произошло. Психолог очень странно писала, мне было немножко страшно читать, но я читала. Очень много слов "экологичность" и "токсичность".
Ей как-то написали, что невозможно быть всегда счастливым и всем довольным, что грустить - нормально, тосковать, бояться, злиться и тд. Психолог ответила, что ненормально, с этим надо работать, простите, прорабатывать. Ей написали - а как же смерть близких, например. И психолог написала: "Это, конечно, грустно, но..."
После "но" я уже не читала, а пошла курить.
Я не знаю, что это за мода на жизнь, где всё должно быть экологично, а если и грустно от смерти близкого, то "но".
Что это за жизнь? Чем нам ее заменяют?
Как проработать смерть близкого, чтоб стало - конечно, грустно, но? И блять носятся со своими мелкими страданьками до такой степени, что смерть близкого - грустно, но. Лишь бы, блять, всё на свете проработать и улыбаться. Работают, понимаешь, они, чтоб было ком-форт-но.
Это очень страшные маркетологи, а не психологи вовсе. А мы ведемся. Нельзя это слушать. Нельзя так жить.

(no subject)

Читала Набокова, слушала Толстую. У Толстой спрашивают: "А вам не кажется, что у Набокова в рассказе "Весна в Фиальте" женщина - это образ Родины?"
Вот вездесущая обида на родителей - это как раз хрестоматийный человек в поиске образа Родины в литературе.

(no subject)

Заметила не так уж давно такую штуку, что если извиняться перед уставшими людьми, то они расцветают и резко добреют. В регистратуре поликлиники, в билетных кассах, перед уборщицами в общественных местах, перед кассирами и тд. Не налево-направо, конечно, не подобострастно, а если чувствуешь, что ты и правда мог стать причиной раздражения, хоть они, вроде как, не имеют права раздражаться, и должны должны должны тебе и всем на свете. Я перестала обижаться на раздражение, да, могли не хамить, но сорвались и нахамили.

Толпы народа, люди устают, да вообще, мы все на нервах и иногда плюем на социализацию. Пошли все нахуй. Вы меня все достали.

Раньше я часто плакала, когда мне хамили. Придумывала, как могу словесно наказать хама. Чтоб ему, уроду, стало хуже чем мне.
В большинстве случаев, когда я извинялась, люди как будто были благодарны, что я извинилась.
- Девушка, что вы так орете?
-Простите, я подумала, что много народа и вы можете меня не услышать.
- Всё я слышу. А если бы все так орали?
- Извините, я об этом не подумала, глупо с моей стороны.
Женщина вдруг смотрит на меня как на чудо-зверя, пытается скрыть улыбку, говорит:
- Ничего. Давайте документы.

Ты как бы даешь человеку возможность вспомнить, что жизнь хороша. Что можно не огрызаться и передохнуть. Что его работу ценят и понимают, что заебаться могут все. И люди это ценят. И я вижу, как они сразу стараются быть лучше. Они как будто тоже извиняются, просто не говорят. И даже если после ваших извинений они смотрят победоносным взглядом - пусть. Они стали спокойнее. Они стали увереннее в себе. Их все ебут. А вы - не выебли.

Я перестала плакать. И думаю, что люди на той стороне тоже лишний раз не станут плакать. Я надеюсь.

(no subject)

Сегодня была на почте. У нас в деревенских магазинах почему-то ушла культура общения. Жизнь стала быстрой, почти как в городах. Даже супермаркет есть. Не поговорить. А на почте всё по-прежнему, слава Богу. Там узнают и говорят самое сокровенное, как в церкви. Странное единение людей в почти религиозном шепоте, заполнении и получении посылок. В повторяющихся движениях и просьбах, типа: "И сканворды. И сканворды. И сканворды".

Как-то со свекровью я встретилась на почте и немножко офигела. Она бросилась обниматься со словами: "Доченька! Родная! Здравствуй!" Я стала так же страстно отвечать с мыслью: чо за фигня. И вспомнила: тетя Люба всегда всем рассказывала, что у нас хорошие отношения. Все наши обнимашки всегда проходили без внимания сельской общественности, а тете Любе выпал шанс показать на почте, что всё, что она говорила - правда. Я в секунду это поняла и, несмотря на то, что виделись мы вчера, стала изображать, что виделись мы лет пять назад.

Тетя Люба была счастлива, люди почти плакали. Я почувствовала себя своей на почте. Да куда там - на Почте.
А сегодня я стала ещё ближе. Стояла в очереди, отправляла бандероль, передо мной два раза уже платили за свет. И стояли ещё, и, я вдруг понадеялась, что и за мной тоже хотели уплатить свет.
И я почувствовала, что если не сейчас, то никогда я уже не стану своей. И рассказала всем историю. Как мы, как добросовестные плательщики, выиграли от Энергосбыта сертификат на полторы тысячи рублей, что доставили нам его прям домой, в деревню, и даже от кофе отказались.
- Правда, Тань?
- Ой, первый раз слышу.

И много еще было вопросов в очереди на Почте. И я чувствовала, как, наконец, становлюсь своей. Как мы сближаемся и сливаемся в этом прекрасном деревенском пиздеже, как он тягуч, уютен и прекрасен. Я вдруг поняла - почему и зачем. Русский хоровод. И вышла из него впервые, не вырвалась, вышла - как своя.

(no subject)

Мы часто думаем о папе и говорим о нем. Года три мне было больно говорить о нем вслух. Я просто начинала плакать. А недавно я научилась даже смеяться над его смертью. Андрей говорит: "Как думаешь, папа бы сейчас курил с нами? Он остался бы ночевать у нас? Ты прикинь, у нас сигара, камин, мама Тоня его бы точно не дозвалась“.
Я говорю:"Ему было 64 года, лет 10 из них он конкретно ебал нам мозги. Ну года два я бы ещё его потерпела. Не больше. Ну четыре. Но не больше. Если бы он помер сейчас или через месяц, было бы самое то".
И мы ржем. Андрей говорит: "Папа щас точно ржет".